Моя Каролина

Я жива. И вполне здорова. Это ответ всем тем, кто спросил, почему давно не было текстов (не скрою, мне приятно, что вас больше, чем мне казалось). В этом и есть главный минус описания собственных приключений и путешествий, – как только оседаешь, писать вроде как больше не о чем. На днях даже всерьез задумалась о публикации многочисленных рецептов – печеная индейка в медовом бульоне или фазан в апельсинах у меня, чего греха таить, знатные. Да и не только они. А в остальном – тишина и спокойствие. Не в том смысле, что рассказать совсем нечего, а очень даже наоборот – много что происходит, но делиться этим уже не хочется. Ведь если своё счастье и правда раздавать по маленьким кусочкам всем желающим, то в какой-то момент от него ничего не останется. Тем не менее, историю про фазана позднее поведаю – он этого достоин.
Но не суть. В этот раз я не просто так взяла бумагу с ручкой (таки-да, абсолютно все творения появляются на бумаге, потом правда сжигаются. Рукописи, кстати, горят), – произошло то, что выбило меня из привычной колеи… и, прямо скажем, после двух недели мысленных мук спровоцировало данное словоблудие.
Я никогда не заботилась о других людях. То есть о близких-друзьях-знакомых всегда заботилась-поддерживала-помогала, и тому куча подтверждений. Но о других – совсем других, чужих и незнакомых, до этого пока не приходилось. Часто задумываясь о судьбе мира и человечества мы неизбежно кривим душой – нас, может, и заботит, как же будут жить наши дети, и даже, возможно, мы предполагаем существование внуков и правнуков (не знаю как вы, а лично я собираюсь жить долго и познакомиться с детьми детей моих детей точно так же, как и сама выросла при замечательнейшей прабабушке, пережившей вековой рубеж и остававшейся в здравом уме до самого конца), но, давайте будем честны, мы вряд ли хоть раз подумали о госпоже такой-то, живущей по определенному адресу определенного города П. Всё очень просто – мы даже не знаем, существует ли она.
Так вот, у меня в этот раз всё иначе. Я не знаю точной фамилии той мадам, о которой переживаю уже достаточно долгое время, зато знаю номер дома, название улицы, на которую выходят ее окна на третьем этаже. Знаю как она выглядит. Небольшое отступление – она, кстати, красивая. Темные волосы, карэ. То правильное карэ, которое не назовешь коротким, но и до плеч волосы не спускаются. Тонкие пальцы, длинные ногти (редкость для француженок). Красные губы. Не кричаще-вульгарный цвет, а стильно-вежливый. Ей бы подошло имя Каролина. Всегда в черном. Правда впервые мы увиделись когда на ней было узкое серое платье с высоким воротником. Хотя нет, словом « встретились » это называть всё-таки не стоит. Мы увиделись, наши взгляды пересеклись. По крайней мере, мне так показалось. Судить точнее было сложно, мы виделись всего одну секунду, может две, не больше. Затем я уехала. И да, мне бы очень хотелось сказать, что это я на красном кабриолете промчалась, вся красивая и модная, но нет. Она – на третьем этаже, по-русски на четвертом. Даже если у меня когда-то будет кабриолет, вряд ли он будет летать на таком уровне. Не то что парижское метро, которое в данной ситуации и подземкой-то не назовешь, линия почти полностью наземная.
В какой-то момент я стала жить на два дома, и между ними как раз есть эта самая наземная подземка, быстрейшая и без пересадок. Каждый вечер в определенное время. Она стояла у окна, руки сложены на груди, серое платье и красные губы. Мне понравилось платье, лица я за секунду не рассмотрела. Увидела и забыла, как это часто случается. За полгода наших встреч я узнала ее настолько, что с легкостью увижу ее в толпе. За полгода наших встреч она начала улыбаться и кивать головой. Она встречала меня по разному – с бокалом вина, с сигаретой, с телефоном, или со слезами на глазах. Судя по той комнате, которая прилегала к ее окну, это был рабочий кабинет. Кориченево-бордовый. То ли кабинет в квартире, то ли квартира, которую превратили в офис. Два компьютера на столе, несколько папок и идеальный порядок. Я так и не поняла чем она занимается, но судя по небольшому дивану в углу кабинета она вполне могла быть психологом. Красный блокнот справа от компьютера. Синяя яркая сумка на спинке стула. Карэ и красные губы. Если бы я была мужчиной, то вполне бы влюбилась. Но не успела.
Почему я начала с беспокойства – она исчезла. Кабинет опустел. Свет по вечерам, кстати, там до сих пор горит. Два компьютера и опустевший стол. Одиноко придвинутый к нему вплотную стул. И никаких личных предметов.
Я не знаю кто она. Я не знаю точно чем она занималась. Единственное, что я могу сказать точно – я переживаю. Я надеюсь, что она уволилась и ушла на лучшую работу. Или что это была всё-таки квартира и она её продала, купив милый домик в благополучном пригороде. Я не хочу, чтобы она была уволена за проступок и оказалась в безвыходной или безденежной ситуации. Я хочу, чтобы рядом с ней были друзья, которые смогут ей помочь в критической ситуации. Я хочу однажды встретить её в парижской толпе и хочу чтобы она меня узнала. Моя Каролина.

You may also like

Laisser un commentaire

Votre adresse de messagerie ne sera pas publiée. Les champs obligatoires sont indiqués avec *